|
Во время довольно частых поездок на малую родину – в столицу Крыма Симферополь, я почти всегда прихожу на Аксаковскую улицу. Здесь в довоенное время в доме № 7 проживали мои предки, семья отца, вернувшаяся из эмиграции на родину, и мать, когда она вышла замуж за отца.
Я установил это не только со слов родных, но и из домашней реликвии, которая представляет собой ответ начальника воинской части на запрос моей бабушки Е.Н. Мальцевой. от 15.02.1945 года сообщить о судьбе сына.
В ответном письме от 08.03.1945 года, военкомат извещает бабушку о гибели ее сына в бою 07.03.1944 года. (7 мая – начало штурма Сапун-горы у Севастополя).
Улица Аксаковская расположена в той части Симферополя, которую называют «новым городом», отнюдь не потому, что в ней сплошные новостройки. Наоборот, в этой части преобладают старые здания, но она считается новой по сравнению со старым городом, который назывался в Крымском ханстве – Акмесджит. Улица названа в честь И.С. Аксакова - русского публициста и славянофила, члена следственной комиссии, которая в 1856 году приехала в город в составе комиссии по расследованию злоупотреблений интендантства в годы Крымской войны.
Улица коротка, ее обрезают с обоих концов более внушительные и длинные улицы, названные в честь выдающихся флотских революционеров - лейтенанта П. Шмидта и А. Мокроусова. Правда, улица Шмидта на волне всплеска промонархических настроений депутатов Городского совета была недавно переименована в Потемкинскую.
Впрочем, еще в 2004 году председатель Верховного суда РФ Вячеслав Лебедев подтвердил решение о невозможности реабилитации руководителя восстания на крейсере «Очаков» Петра Шмидта. По его словам, Верховный суд РФ, изучив материалы дела 1906 года, пришел к выводу, что Шмидт был осужден обоснованно. Не за чересчур ли профессиональный подход к делу господь Бог наказал Лебедева автокатастрофой в Гане в 2013 году?
На той стороне Аксаковской улицы, которую образуют дома с нечетными номерами, есть пара особняков любопытной внешности, а близ угла, образованного с улицей Мокроусова, сияют белизной секционные ворота и глухая стена, огораживающие двор и особняк бывшего председателя ВС АРК, главного коммуниста Крыма с некоторым украинским креном Леонида Грача. (Он умер в прошлом году) Ближе к противоположному концу этой же стороны как раз в доме № 7 сейчас располагается региональное отделение «Единой России».
Уверен, что моя бабушка жила в 1945 году не в этом доме, хотя он обозначен номером семь. Этот дом был построен в 1991 году, когда бабушки уже давно не было на свете. Значит, его постройка изменила нумерацию домов. Очевидно, до 1991 года и уж, конечно, до войны номер 7 выпадал, скорее всего, на дом под номером 5, довольно любопытный особняк, который сохранился еще с позапрошлого века.
Интересно, что упомянутое извещение военкомата на запрос моей бабушки о судьбе сына адресуется «ул. Аксаковская № 7, кв. Штейн». Моя старшая сестра утверждала, что этот дом когда-то принадлежал этнической крымской немке с этой фамилией, которая сдавала его в аренду. С началом немецкой оккупации наше семейство было переселено в старый город. Видимо, когда немцы сбежали из города, бабушка вернулась в дом на Аксаковской и прожила там некоторое время, включая 1945 год. После освобождения Симферополя Красной армией дом стал резиденцией какого-то высокопоставленного военного чина.
Проживавшая в Москве сестра моего отца, тетя Зоя, как-то попыталась в один из приездов в Симферополь, попасть внутрь дома, который охранял солдат. Сколько она ни просила караульного пропустить ее в дом, чтобы одним глазком заглянуть туда, где когда-то жила, тот оставался непреклонным: - Не положено!
В начале войны отец продолжал работать в редакции газеты «Красный Крым», а его младший брат в типографии.
Эвакуироваться из важного пропагандистского учреждения, а также службы по его техническому обеспечению не было возможности до тех пор, пока эвакуация стала невозможной вообще из-за захвата полуострова германской армией генерала Манштейна. Братья оказались в оккупации.
Младший брат, о котором еще пойдет речь далее, стал подпольщиком и погиб в застенках гестапо. Старший брат качался на волнах событий до прихода Красной армии 13 апреля 1944 года. Он «искупил вину» за нахождение в оккупации роковым для него участием в штурме Сапун-горы. Отец был «очкариком», без очков плохо видел даже газетную строку, но на штурмовика сгодился.
Моя мать познакомилась с отцом в редакции газеты «Красный Крым». Он входил в круг творческого персонала редакции – был журналистом, корреспондентом, выпускающим. Она – одной из машинисток. Другая сотрудница редакции, еврейка по имени Клара, как-то призналась матери, что ей очень нравится Валерий Мальцев. Он такой вежливый, сдержанный, стройный и симпатичный. Однако познакомиться ближе с ним Клара не решалась. Видимо, ее откровение вызвало у моей матери не столько сочувствие к подруге, сколько собственный интерес к молодому человеку.
И надо же, этот интерес оказался взаимным! Однажды, по воспоминаниям матери Серафимы Федоровны, она обнаружила на редакционном столе наборную печатку, которой оснащались раньше выпускающие. Она принадлежала Валерию Мальцеву и в ней было набрано короткое имя: «СИМА». Преднамеренно ли была «забыта» печатка на столе или нет, однако ее находка позволила прояснить чувства молодой пары, что стало отправным пунктом к их будущему браку.
Наверное, замужество моей матери огорчило ее подругу, которую я лично знал как тетю Клару. Тем не менее, их доброжелательные отношения не прерывались, ни до войны, ни после. Война была более милостива к тете Кларе, чем к моему отцу. Она в составе канцелярии энской воинской части прошла всю войну и осталась невредимой. После демобилизации нередко заходила в гости к матери, которая вела до конца жизни вдовью жизнь (мужики такие вонючие, табачище, перегар!), угощала меня карамельками. Тетя Клара так и не вышла замуж и, как мне кажется, сторонилась мужчин даже не из-за их запаха.
Редакция газеты «Красный Крым» была не только площадкой соединения судеб моего отца и матери. Она также стала напоминанием о судьбе младшего брата Валерия – Сергея. До войны он служил в Черноморском флоте. Такую же службу прошел и послевоенный начальник отдела в газете Яков Соломонович Луцкий. Где-то среди моих молодых родственников затерялось фото моего дяди Сережи в краснофлотской форме, а Яков Луцкий в такой же форме выложен в «живом журнале» пользователем под ником Papageoluh 6 мая 2015 года с перечислением добродетелей и аттестацией, сформулированной в самых восторженных тонах.
Наверное, Яков Луцкий вполне заслуживает такую аттестацию, хотя с детства помню, что моя мать отзывалась о нем без должного пиетета и только потому, что Яков был до войны женат на женщине по имени Надя, которая родила от него сына Горика. Перед войной они расстались. Горик остался у матери, а в годы войны укрывался у какой-то женщины по имени Мария. У Сергея сложились с Надей сердечные отношения. С ней он разделил трагическую участь погибшего подполья.
- Какая связь этого с отношением матери к Луцкому? – спросите вы. Да, никакой, просто родственный патриотизм, причуды женского воображения. Впрочем, это только предположения. Однако мир тесен. Я бы не смог сообщить читателям даже о том, о чем рассказал выше, если бы не обнаружил в Интернете сведения о бабушках со стороны отца и матери, которые выложила в сеть супруга пользователя под ником Papageoluh Александра Борисенко, моя крымская землячка.
Благодаря любезной помощи Шуры я заполучил фото Нади Луцкой с мужем до их расставания.
Ее внешность не производит впечатления роковой красавицы, из-за которой мужчины ломают копья. Может потому, что фото искажает подлинный облик или просто неудачно. Тем не менее, не будучи, возможно, героиней любовной драмы, Надя стала героиней сопротивления немецко-фашистским захватчикам.
На фото позади Якова и Нади угадывается присутствие других моряков. Мне неизвестно, каким образом Надя оказалась в таком сообществе, но, может, возникнуть предположение, что Яков и Сергей служили в одном подразделении и Яков стал счастливым соперником Сергея в соревновании за благосклонность Нади. Отсюда и отношение моей матери к Якову.
Меня также заинтересовала бабушка Шуры Борисенко по имени Софья Григорьевна Луцкая, которая помимо любви к литературе обожала физику. Как я узнал позднее из переписки с Александрой, «бабушка всех обучала решать задачи по физике – она считала свою профессию самой интересной в мире».
Ба-а, так это Софья Григорьевна, преподававшая физику в симферопольской школе № 8, в которой я учился более полвека назад! Школа помещалась на улице Карла Маркса, напротив городского садика, тогда называвшегося «Пионерским». Сегодня, когда мою школу поглотила громада здания крымского парламента, она осталась лишь в воспоминаниях немногих оставшихся в живых своих питомцев.
Ввкрху моя школа напротив грузовика.
Софья Григорьевна выглядела интересной, интеллигентной представительной женщиной среднего возраста. Она была опытным педагогом, умеющим держать класс в узде без окрика или панибратства. А это в послевоенные годы, поверьте мне, было не очень легко. Меня, признаться смутил ее пристальный взгляд, когда она впервые появилась в нашем классе. Откуда она могла бы меня знать? От матери я узнал, что это жена некоего Луцкого, который работает в газете «Крымская правда», бывшем отцовском «Красном Крыме».
С годами я даже забыл фамилию мужа. Софьи Григорьевны. В последнее время разыскивал сведения о нем, вбивая в поисковик фамилию Слуцкий. Поисковик выдавал информацию об Антоне Слуцком, главе первого большевистского правительства Крыма, который был схвачен и убит крымскотатарскими буржуазными националистами. Он тоже имел отношение к предшественнице «Крымской правды» газете «Красный Крым». Когда же я догадался скинуть с этой фамилии первую букву, то получил сведения, давшие возможность продолжать поиски в правильном направлении.
Пора, однако, заканчивать. Мне хочется еще ознакомить читателей с некоторыми образцами журналистского творчества отца в газете «Красный Крым», да и не только отца. Не надо пугаться, это далеко не собрание сочинений, но короткие заметки, передающие атмосферу времени. Я познакомлю с ними читателей в очередном очерке из цикла «По следам предков».
|
